Ар­хи­епи­скоп Иоанн ро­дил­ся 17 июня 1896 года на юге Рос­сии в се­ле Ада­мов­ка Харь­ков­ской гу­бер­нии (ныне Донецкая область). При Свя­том Кре­ще­нии он был на­ре­чен Ми­ха­и­лом в честь Ар­хи­стра­ти­га Небес­ных Сил Ми­ха­и­ла Ар­хан­ге­ла. С дет­ства он от­ли­чал­ся глу­бо­кой ре­ли­ги­оз­но­стью, по но­чам по­дол­гу сто­ял на мо­лит­ве, усерд­но со­би­рал ико­ны, а так­же цер­ков­ные кни­ги. Бо­лее все­го лю­бил чи­тать жи­тия свя­тых. Ми­ха­ил по­лю­бил свя­тых всем серд­цем, до кон­ца про­пи­тал­ся их ду­хом и на­чал жить, как они. Свя­тая и пра­вед­ная жизнь ре­бен­ка про­из­ве­ла глу­бо­кое впе­чат­ле­ние на его фран­цуз­скую гу­вер­нант­ку-ка­то­лич­ку, и в ре­зуль­та­те она при­ня­ла пра­во­сла­вие.

В го­ди­ну го­не­ний Про­мыс­лом Бо­жи­им Ми­ха­ил ока­зал­ся в Бел­гра­де, где по­сту­пил в уни­вер­си­тет на бо­го­слов­ский фа­куль­тет. В 1926 году мит­ро­по­ли­том Ан­то­ни­ем (Хра­по­виц­ким) он был по­стри­жен в мо­на­хи, при­няв имя Иоан­на в честь сво­е­го пред­ка свт. Иоан­на (Мак­си­мо­ви­ча), митрополита То­боль­ско­го. Уже в то вре­мя епи­скоп Ни­ко­лай (Ве­ли­ми­ро­вич), серб­ский Зла­то­уст, да­вал та­кую ха­рак­те­ри­сти­ку мо­ло­до­му иеро­мо­на­ху: «Ес­ли хо­ти­те ви­деть жи­во­го свя­то­го, иди­те в Би­толь к от­цу Иоан­ну».

Отец Иоанн по­сто­ян­но мо­лил­ся, стро­го по­стил­ся, каж­дый день слу­жил Бо­же­ствен­ную Ли­тур­гию и при­ча­щал­ся, со дня мо­на­ше­ско­го по­стри­га ни­ко­гда не ло­жил­ся, ино­гда его на­хо­ди­ли утром за­дре­мав­шим на по­лу пе­ред ико­на­ми. Он с ис­тин­но оте­че­ской лю­бо­вью вдох­нов­лял свою паст­ву вы­со­ки­ми иде­а­ла­ми хри­сти­ан­ства и Свя­той Ру­си. Его кро­тость и сми­ре­ние на­по­ми­на­ли те, что уве­ко­ве­че­ны в жи­ти­ях ве­ли­чай­ших ас­ке­тов и пу­стын­ни­ков.

Отец Иоанн был ред­ким мо­лит­вен­ни­ком. Он так по­гру­жал­ся в тек­сты мо­литв, как буд­то про­сто бе­се­до­вал с Гос­по­дом, Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цей, Ан­ге­ла­ми и свя­ты­ми, ко­то­рые пред­сто­я­ли его ду­хов­ным очам. Еван­гель­ские со­бы­тия бы­ли из­вест­ны ему так, как буд­то они про­ис­хо­ди­ли на его гла­зах. В 1934 году иеро­мо­нах Иоанн был воз­ве­ден в сан епи­ско­па, по­сле че­го он от­был в Шан­хай. По сви­де­тель­ству мит­ро­по­ли­та Ан­то­ния (Хра­по­виц­ко­го) епи­скоп Иоанн был «зер­ца­лом ас­ке­ти­че­ской твер­до­сти и стро­го­сти в на­ше вре­мя все­об­ще­го ду­хов­но­го рас­слаб­ле­ния».

С при­хо­дом ком­му­ни­стов к вла­сти рус­ские в Ки­тае сно­ва вы­нуж­де­ны бы­ли бе­жать, боль­шин­ство – через Филип­пи­ны.

В 1949 году на ост­ро­ве Ту­ба­бао в ла­ге­ре Меж­ду­на­род­ной ор­га­ни­за­ции бе­жен­цев про­жи­ва­ло при­мер­но 5 ты­сяч рус­ских из Ки­тая. Ост­ров на­хо­дил­ся на пу­ти се­зон­ных тай­фу­нов, ко­то­рые про­но­сят­ся над этим сек­то­ром Ти­хо­го оке­а­на. Од­на­ко в те­че­ние всех 27 ме­ся­цев су­ще­ство­ва­ния ла­ге­ря ему толь­ко раз угро­жал тай­фун, но и то­гда он из­ме­нил курс и обо­шел ост­ров сто­ро­ной. Ко­гда один рус­ский в раз­го­во­ре с филип­пин­ца­ми упо­мя­нул о сво­ем стра­хе пе­ред тай­фу­на­ми, те ска­за­ли, что при­чин для бес­по­кой­ства нет, по­сколь­ку «ваш свя­той че­ло­век бла­го­слов­ля­ет ваш ла­герь каж­дую ночь со всех че­ты­рех сто­рон». Ко­гда же ла­герь был эва­ку­и­ро­ван, страш­ный тай­фун об­ру­шил­ся на ост­ров и пол­но­стью уни­что­жил все стро­е­ния.

Рус­ские лю­ди, в рас­се­я­нии су­щие, име­ли в ли­це вла­ды­ки креп­ко­го хо­да­тая пред Гос­по­дом. Окорм­ляя свою паст­ву, свя­ти­тель Иоанн де­лал и невоз­мож­ное. Он сам ез­дил в Ва­шинг­тон, чтобы до­го­во­рить­ся о пе­ре­се­ле­нии обез­до­лен­ных рус­ских лю­дей в Аме­ри­ку. По его мо­лит­вам со­вер­ши­лось чу­до! В аме­ри­кан­ские за­ко­ны бы­ли вне­се­ны по­прав­ки, и боль­шая часть ла­ге­ря, око­ло 3 ты­сяч че­ло­век, пе­ре­бра­лись в США, осталь­ные в Ав­стра­лию.

В 1951 году ар­хи­епи­скоп Иоанн был на­зна­чен пра­вя­щим ар­хи­ере­ем За­пад­но­ев­ро­пей­ско­го эк­зар­ха­та Рус­ской За­ру­беж­ной Церк­ви. В Ев­ро­пе, а за­тем, с 1962 го­да, – в Сан-Фран­цис­ко его мис­си­о­нер­ская де­я­тель­ность, твер­до ос­но­ван­ная на жиз­ни в по­сто­ян­ной мо­лит­ве и чи­сто­те пра­во­слав­но­го уче­ния, при­нес­ла обиль­ные пло­ды.

Сла­ва вла­ды­ки рас­про­стра­ня­лась как сре­ди пра­во­слав­ных, так и сре­ди ино­слав­но­го на­се­ле­ния. Так, в од­ной из ка­то­ли­че­ских церк­вей Па­ри­жа мест­ный свя­щен­ник пы­тал­ся вдох­но­вить мо­ло­дежь сле­ду­ю­щи­ми сло­ва­ми: «Вы тре­бу­е­те до­ка­за­тельств, вы го­во­ри­те, что сей­час нет ни чу­дес, ни свя­тых. За­чем же мне да­вать вам тео­ре­ти­че­ские до­ка­за­тель­ства, ко­гда се­го­дня по ули­цам Па­ри­жа хо­дит свя­той Иоанн Бо­сой». Вла­ды­ку зна­ли и вы­со­ко чти­ли во всем ми­ре.

В Па­ри­же дис­пет­чер же­лез­но­до­рож­ной стан­ции за­дер­жи­вал от­прав­ле­ние по­ез­да до при­бы­тия «рус­ско­го ар­хи­епи­ско­па». Во всех ев­ро­пей­ских боль­ни­цах зна­ли об этом епи­ско­пе, ко­то­рый мог мо­лить­ся за уми­ра­ю­ще­го всю ночь. Его зва­ли к од­ру тя­же­ло­боль­но­го – будь он ка­то­лик, про­те­стант, пра­во­слав­ный или кто дру­гой – по­то­му что, ко­гда он мо­лил­ся, Бог был ми­ло­стив.

Де­ти, несмот­ря на обыч­ную стро­гость вла­ды­ки, бы­ли ему аб­со­лют­но пре­да­ны. Су­ще­ству­ет мно­го тро­га­тель­ных ис­то­рий о том, как бла­жен­ный непо­сти­жи­мым об­ра­зом знал, где мо­жет быть боль­ной ре­бе­нок, и в лю­бое вре­мя дня и но­чи при­хо­дил уте­шить его и ис­це­лить. По­лу­чая от­кро­ве­ния от Бо­га, он мно­гих спа­сал от на­дви­га­ю­щей­ся бе­ды, а ино­гда яв­лял­ся к тем, ко­му был осо­бен­но необ­хо­дим, хо­тя физи­че­ски та­кое пе­ре­ме­ще­ние ка­за­лось невоз­мож­ным.